Вес того или иного средневекового оружия порождает немало споров. Чем дальше участники таких словесных баталий от истории и исторической реконструкции, тем фантастичнее их воззрения, а крики громче.
Зачастую причиной заблуждений является неправильное понимание веса в контексте габаритов предмета. Так, например, компактную гантель весом в 5-6 кг сложно назвать тяжелой: она является скорее разминочной. В то же время стандартный железный лом диаметром 2.5 см и длиной 130 см не кажется легким, хотя его вес всего 4.5 кг. Согласно же ГОСТ 11402-75 кузнечные кувалды весят от 3 до 8 кг, и это весьма увесистые инструменты.
Неверные представления о весе, а точнее с точки зрения физики – массе, предметов стоят у истоков мифа о невероятной тяжести вооружения прошлого. Масла в огонь подливают современные компьютерные игры и художники, изображающие огромные, гипертрофированные клинки и топорища. Сказывается и исконное «больше – значит лучше и эффективнее».
На практике же, если обратиться к работам таких известных специалистов по старинному оружию, как Эварт Оукшот или отечественных, например, Анатолию Кирпичникову, окажется, что подавляющее большинство одноручных мечей, сабель, топоров, клевцов, булав не превышали 1.5 кг. В свою очередь двуручное оружие весило около 3 кг.
Смотрите также: Кто такие рейтары, драгуны и кирасиры?
Были конечно и исключения. Один из них — самый огромный из дошедших до нас меч «Большой Пьер». Это гигант массой 6.6 кг и длиной 215 см.
Наиболее же распространенный в 9-11 века каролингский тип меча, используемый в том числе и на Руси, весил, как правило, в районе 1.2 кг. Вес скандинавского боевого топора (без рукояти) варьировался в пределах 200-450 грамм. Топоры дружинников Руси также находились в рамках 200-300 грамм. Большая часть найденных археологами булав были не тяжелее 800 грамм, а мощный инструмент пробития вражеских доспехов клевец обычно не переваливал за 1.5 кг.
Очевидно, что в бою с использованием холодного оружия немаловажным, если не основным фактором, была скорость нанесения удара, а посему никто не пытался создать нечто пусть и грозное, но громоздкое и неповоротливое.
